Проза: Агония маздая
maxroud Автор: Макс Роуд




Проза: Агония маздая

МАКС РОУД ©


05.11.2014 — 03.04.2015



АГОНИЯ МАЗДАЯ. ©



Глава 1. Начало.


Никогда. Никогда Джек Брандл не думал, что увлечение виндсерфингом способно полностью перекроить его жизнь. Такую налаженную и успешную, да не просто перекроить, а разорвать, растоптать и, фактически, уничтожить. Мало ему было экстремальных ситуаций, коими изобиловала профессия частного детектива, так нет — желание «быть в струе», не отставать от моды, заставило его, тридцатилетнего мужчину, заняться новым видом спорта. Несмотря на появившееся уже небольшое брюшко, на, и без этого, неплохой успех у женщин, несмотря на общую усталость. А может быть, именно поэтому.
Полтора года назад Джек расстался с женой, детей у них не было, и всё время, прошедшее после окончания бракоразводного процесса, он наслаждался свободой, реализуя то, что не позволяли сковывавшие его узы. Первым делом Джек приобрел новый автомобиль. Свой пузатый Ford он оставил бывшей супруге — пусть возит любимого сенбернара, шерсть и запах от которого успели прочно прижиться в каждом уголке салона машины. Chevrolet Camaro — вот выбор, достойный начинающего холостяка! Складывающаяся крыша, двигатель мощностью за 300 «лошадей», ярко-красный цвет и два шикарных, ослепительно - белых кожаных кресла! Две двери, два кресла и маленький диванчик сзади... и никаких сенбернаров!
Следующая покупка — мотоцикл. Настоящий американский байк! Большой, мягкий, с басистым мотором и обволакивающей аурой. Обе подруги Джека, появившиеся как-то сами собой и почти одновременно, обожали сидеть на нем сзади во время ночных поездок по Далласу, крепко обхватив Джека руками, прижимаясь к его широкой спине всем телом. Впрочем, Camaro они тоже обожали, да и его задний диванчик, оказавшийся не таким уж и маленьким, тоже...
Что касается подруг. Одна светленькая, другая темненькая. Мэри и Джоан. Одна высокая, другая совсем игрушечная. Ему 30 - им 22 и 23. Обе с отличной фигурой. Живут в разных частях города. Веселые, добрые, понятливые и, по первости, ни на что не претендующие. Джек встречался с ними в разные дни, всегда имея возможность сослаться на работу, требующую много времени. Может быть, и они тоже встречались с кем-то ещё, но какая разница, раз всем было хорошо и весело. Классика!
Между тем, говоря о своей занятости на работе, Джеку не так и часто приходилось кривить душой. Служба в детективном агентстве дело непростое и ответственное. Конечно, если есть заказы. Особенно — хорошие заказы, а не поиск кошечки, убежавшей от одинокой старушки. Впрочем, и за кошечку иногда платили такие деньги, что было не зазорно облазить все окрестные помойки, а потом увидеть простое человеческое счастье , да еще и получить достойный гонорар. А вот когда дело позволяло и вечер выдавался свободным, или когда заказов вовсе не было, тогда наступало время Мэри или Джоан. Или Джоан, а потом Мэри. Или наоборот. Дело холостяцкое, дело свободное.
Увлечение виндсерфингом родилось у Джека буквально на ровном месте. Впереди маячил такой долгожданный отпуск и однажды, проходя мимо витрины спортивного магазина, он увидел в ней несколько ярких досок, смотревшихся аппетитно, словно конфетки. За ними, в качестве фона, огромные фотографии спортивных парней, несущихся по волнам, улыбающиеся девушки, счастливые дети. Джек зашел в магазин и коротко переговорив с менеджером, понял, что именно это ему и нужно. Доски бывают разные — большие и маленькие, широкие и узкие, универсальные, профессиональные, любительские. Паруса камберные и простые, капроновые, лавсановые и прозрачные, из полиэфирной пленки. Время обучения для начинающих, при наличии подходящей погоды, не более трех-пяти часов. Ну, и конечно, Гавайи! Мекка этого вида спорта, место его рождения! Вайкики, Гонолулу, Каанапали — эти названия музыкой звучат для каждого серфера. Для Джека они также звучали весьма громко, ведь именно на Гавайях он планировал провести свой отпуск. Какое совпадение! Или не совпадение вовсе, а так и должно было быть?!
Нет, Джек не купил в том магазине свою первую доску. Очень громоздкая вещь. Проблема для перелета — на машине до Гавайских островов не доехать. Впрочем, он не расстраивался. Менеджер сказал, что для начала стоит попробовать взять снаряжение напрокат прямо на месте, попробовать разные виды, размеры, потренироваться, а там уже думать о покупке. Если понравится, то доска нужна своя. Новая, чистая, яркая — такая, чтобы грела душу, а все вокруг завидовали. Удобная, как лимузин.
Отдыхать Джек поехал в январе. В родном Далласе в это время немножко прохладно, а потому, ради контраста и присущим тому ощущениям — в самый раз! Он хотел взять с собой Мэри (Джоан уж больно шебутная и за две недели надоест), но её не отпустили на работе. Пришлось одному. Впрочем, Джек не расстраивался, ведь Гавайи — это Гавайи, и чего-чего, а уж свободных девушек там всегда предостаточно.
До Гонолулу из Далласского аэропорта Форт-Уэрт пять часов полёта. Даже немного меньше. В 10.55 вылет, в 15.35 прилёт. Дождавшись свою сумку на выдаче багажа, Джек сразу направился к стоянке такси, где сразу принялся жарко торговаться относительно стоимости проезда. Высокому рыжему парню, предлагавшему поездку за 50 баксов, он ответил лишь кривенькой улыбкой, с пухленьким черным дядечкой, уверявшим, что меньше чем за 40 никто не поедет, даже немного поругался, а вот бойкий паренек, предложивший за тридцатку доставить чуть ли не до лифта в отеле, получил не только согласие, но и пятерку сверху. Дело не в деньгах, но Джек любил справедливость.
Отель ему понравился — не обманули рекламные проспекты! Номер большой, чистый, светлый. Кровать огромная — наверняка пригодится размерчик. Десятый этаж, а потому океан как на ладони, пляжи Вайкики, опять же, прекрасно видны. Очень удобно. Посмотрел вниз зорким взглядом, увидел, где поменьше отдыхающих и спокойненько идёшь туда. И знакомиться там легче, и для виндсерфинга хорошо — в океане посвободнее будет.
Вечер первого дня Джек закончил в баре, расположенном в огромном бунгало прямо на океанском берегу. Играла громкая заводная музыка, один стаканчик рома, второй, третий и вот уже Джек Брандл, размахивая рубашкой над головой, пустился в пляс. Вечерний воздух пах морской водой, неведомыми цветами, алкоголем и разгоряченными телами, а потому вовсе неудивительно, что после первого же медленного танца Джек обзавелся новой подружкой. Когда люди собираются в таких местах, имея сходные цели и желания, то всё происходит быстро и естественно. C^est La vie, зануды.
Девушку звали Джоан.... снова Джоан! Преследуют они его! Впрочем, Джеку было все равно — пусть Джоан! Приехала из Канады, из Онтарио. Здесь третий день, еще не загорела, но уже успела обгореть. Приехала вдвоем с подружкой, но та еще вчера нашла себе парня и теперь занята только им. Хорошенькая, крепко сбитая, чуть рыжие волосы, гораздо красивее своей подружки, которая, сидя рядом, обнималась с загорелым волосатым мужиком, строившим из себя мачо. Это бросалось в глаза, но кто на отдыхе замечает подобные мелочи? Джек видел в нём себя и не осуждал, а тем более, не завидовал.
Наверное, всем и так уже понятно, что эту ночь, первую ночь на Гавайях, Джек Брандл провел не один. Вероятнее всего, как это обычно и бывает, Джоан старалась не отставать от своей более решительной подруги, чтобы потом иметь возможность вместе делиться воспоминаниями о милом приключении, а не просто сидеть, глупо кивая головой. У Джека быстро создалось впечатление, что она постоянно борется со своими комплексами, маскируя их некоторой развязностью, проявлявшейся в излишне резких движениях... да и вообще, через десять минут после знакомства Джоан первая впилась ему в губы. А уж руки, руки! Где они только у них не побывали за время танцев, продолжавшихся и за полночь! К тому моменту, когда оба оказались в постели, не осталось ни одного места, не подвергшегося легкому поглаживанию и ненавязчивому ощупыванию... впрочем нет! Осталось! Ох уж этот алкоголь! Ох уж эти Гавайи! Но и эти двое - тоже молодцы!


Глава вторая. Серфингист.


Когда эти двое проснулись, утро уже давно успело превратиться в день. Сразу возникла неловкость, свойственная в такой момент всем скоропалительным связям. Им захотелось поскорее расстаться, чтобы взвесить и обдумать произошедшее, решить, стоит ли продолжать. Всякое ведь бывает: один раз не в счет. Тем не менее, сделать это надо аккуратно. Соблюсти этикет, так сказать, хотя все всё и так понимают.
- Ты где живешь? - спросил Джек, осторожно открывая бутылку газированной воды. Тёплая она была, да еще и уронил он ее только что, шаря рукой за кроватью.
- В “Aqua Palms”. Это тут не очень далеко, - ответила Джоан, с преувеличенным вниманием наблюдая за его действиями.
- Отель такой? - Джек зевнул. - Водички хочешь?
- Не отказалась бы. Вон в тот стаканчик, пожалуйста... виски он не пахнет?
- Есть немного, - понюхав, Джек поморщился. - Может из горлышка сразу, как я?
- Нет, я наглотаюсь пузырьков. Если немного пахнет, то ничего страшного. Вода перебьёт.
Пока она пила, Джек откинул в сторону одеяло, встал, покачнувшись, затем потянулся, провел ладонями по лицу, словно пытаясь стереть следы вчерашнего веселья, и подошел к окну. Океан, раскинувшись перед ним во всем своем великолепии, манил и притягивал, буквально призывая освежиться в своих голубых волнах, а крики чаек, такие романтичные для горожанина и ужасные для местных жителей, были слышны даже через закрытые окна. На одном из пляжей Джек заметил группу людей, полукругом стоящих перед мужчиной в черно-красном комбинезоне. Рядом лежали яркие доски, зачехленные паруса... вот туда ему надо, ради этого он приехал, а тут эта...! Джек искоса бросил взгляд на кровать, где Джоан, откинув в сторону жаркое одеяло, видимо, собиралась с силами, чтобы подняться. Впрочем нет. Ради этого он приехал тоже!
- Вечером встретимся? - спросила она. - Где мои трусики, ты не видел?
- Конечно... ты этого хочешь?
- Почему бы и нет? Или что-то не так?
- Всё было супер, Джонси, не думай ничего. Раз тебе было хорошо, то мне и подавно. А трусики они на столике перед тобой лежат. Под журналом.
- Что ты там смотришь?
- Эх.... океан! Хочу на доске покататься.
- Ого, круто! Давно этим занимаешься? - Джоан окинула взглядом его фигуру. Неплохую, но не самую спортивную.
- Я только хочу начать. Не знаю почему, но хочется безумно.
- Расскажешь тогда вечером, как успехи? - Джоан быстро надела через голову коротенькое платье, оправила складки и решительно хлопнула себя по бедрам. - Ну всё, я пошла...
- Может быть, тебя проводить?
- Дойду... я же говорю, что тут близко. Пятнадцать минут.
- Даже в душ не сходила.
- Я пока дойду, все равно вспотею. А потом..., - Джоан замялась. - А потом мне, может быть, так нравится. Ты же не грязный, не заразный. Для тебя это странно?
Джек лишь пожал плечами:
- У всех свои причуды. А я сейчас мечтаю окунуться в прохладную водичку.
- Что же мешает?
- Сейчас немного поем и пойду. Вечером встретимся там же? Приходи, я в шесть буду, а если что-то изменится, то позвони.
- Ок! - она кивнула, подошла к нему, быстро поцеловала и направилась к двери, держа в руках босоножки. - Сам не опаздывай! Бай!
- Бай! - махнул ей вслед Джек и через минуту уже забыл.
Теперь только океан, спорт, здоровье! Два сэндвича в ресторане, вареное яйцо, манговый сок, еще манговый сок, стаканчик содовой и вперед! К тому месту, где он видел единомышленников - серферов!
Спустившись вниз по лестнице, по бокам сплошь увитой плющом, Джек вышел на дорожку, ведущую к морю. Почти прямая, через несколько минут она вывела его к ряду небольших кафе, уже распространяющих вокруг запахи приготовляемых к обеду блюд, и несколько раз Джек невольно проглотил слюну, проходя мимо душистого барбекю и сочных кебабов.
Место, где можно было записаться на занятия по виндсерфингу, он увидел сразу. Яркий плакат, стойка с необходимыми принадлежностями, прислоненная к угловатому пикапу и раскладной столик с весёлым парнем в темных очках. Через десять минут разговора Джек был записан на занятия, которые начинались через полчаса. Надо было лишь дождаться остальных, которые сделали это раньше. За всё пятьсот долларов. Аренда парусной доски, костюма и четыре полуторачасовых занятия. Два сегодня, два завтра и можно смело отправляться в вольное плавание. В буквальном смысле. Небольшая короткая волна, легкий бриз, комфортная температура воды, о которой здесь никогда не спрашивают (всегда 25-27°С) – всё это весьма способствует быстрому овладению необходимыми навыками
Вскоре подошли очередные спортсмены-новобранцы. Пять человек. Четверо мужчин и хрупкая девушка. Друг друга не знают, у всех в глазах огонь, но порывистые движения свидетельствуют о неуверенности. Это нормально.
- Итак, начнем с азов! - инструктор, осмотрев свою команду, встал со своего стула и начал деловито ходить перед ними, взбивая песок упругими движениями стоп. - Все когда-то ничего не знали, все не умели, но если есть желание, то научится можно всему. Можно и без желания, но тогда уходит кайф. Пример? Легко! Родители часто решают за ребенка, что ему должно нравится, а что нет. Иногда это срабатывает, но чаще появляется устойчивое отвращение к нелюбимому делу и из-за этого отсутствие успехов. Вы люди взрослые, решение приняли сами, а потому для вас нет никаких преград. Я тоже раньше ни хрена не умел, да и сейчас мало что умею, но я родился здесь, а потому серфинг — это вся моя жизнь. Немного риска, адреналин, свобода. Это как учиться водить машину, ребята. Кто-то сразу сел и поехал, а кто-то мучается, но в результате ездят все по одним и тем же дорогам. За время наших занятий вы научитесь стоять на доске и ловить ветер, а дальше важен уже ваш талант и предрасположенность. Некоторые даже поймут, что им это нафиг не надо и лучше спокойно валяться в песочке, периодически по плечи заходя в океан. Вопросы есть?
- Вы когда сказали про риск... это разве опасно? - спросила девушка, нервно поведя худенькими плечами.
В ответ парень усмехнулся:
- Плавать умеете?
- Да, конечно.
- Вот и не опасно! - он приподнял очки и обвел внимательным взглядом всю команду. - Опасно - это волна, акулы, сильный ветер, неумение плавать, столкновения. Здесь у нас рай для новичков, а вот на северном берегу - там да. Волна бывает с дом!
- Вам там нравится кататься? - спросил мужчина в широких оранжевых «бермудах».
- Угадали! - инструктор рассмеялся. - Здесь я работаю, а там отдыхаю. Впрочем, не волнуйтесь. Мне по душе и то, и это. Я люблю доски и чувствую себя классно, когда с моей помощью все больше и больше людей подсаживаются на серфинг.
Сказано-сделано. Остаток дня, с часовым перерывом на обед, Джек провел в океане. Сначала совсем близко от берега, но постепенно, когда падения с доски стали случаться не чаще, чем раз в три минуты, группа выбралась с мелководья. Мужчинам вода доходила до плеч, а девушка и вовсе скрывалась в ней с головой. Впрочем, все были в жилетах, все умели держаться на воде, а простора подальше от берега было явно побольше.
К концу последнего часа занятий Джек уже чувствовал уверенность в своих силах, когда вихляющаяся под ногами доска, поначалу изо всех сил желавшая плавать в одиночестве, начала подчиняться его движениям. Пару раз он даже заложил неплохой вираж, что вызвало одобрительный жест инструктора, и вообще, из всей компании Джек явно выделялся. Энтузиазм или природная предрасположенность были тому виной, неизвестно, но успехи были налицо.
Вдохновленный своими победами, Джек, уверенно-раскованный, как Джеймс Бонд, произвел фурор на вечеринке. Вот что делает спорт с простыми частными сыщиками! Он танцевал так зажигательно и страстно, что Джоан, кажется, уже начала ревновать его ко взглядам остальных женщин, с нескрываемым интересом оценивающих её парня. Что касается Джоан: поначалу Джек не хотел вновь видеться с ней, но стаканчик виски, на чувствах выпитый еще в номере, сделал своё дело. Они встретились, обнялись, еще немного выпили и понеслась!
Нет, в этот раз Джек не проявлял вчерашнего усердия в употреблении алкоголя. Всё же теперь он чувствовал себя спортсменом, а следующие занятия были намечены на полдень. Надо было не только успеть проснуться и позавтракать, но и деликатно объяснить новой подруге, почему он вновь так быстро отказывается от её общества. Делать это заранее Джек не хотел — Джоан была весела, пьяна и счастлива, так что поднять подобную тему не представлялось возможным. Не представлялось возможным без нежелательных последствий: мужчин вокруг было много, Джоан уже почувствовала вкус любви, а коварный виски с легкостью мог бросить её в постель к одному из них. К тому, кто утром не попросит её уйти. Или всё-таки попросит, но не станет договариваться об этом заранее.
За несколько минут до полуночи Джек и Джоан покинули веселящуюся компанию, вновь уединившись в номере отеля. В состоянии подпития Джоан была прекрасна, но и вульгарна одновременно, что бросилось в глаза Джеку, выпившему, как уже говорилось, несколько меньше. Ужимки, хихиканье, слишком мокрые губы, излишне томный взгляд. «Но какая разница, не жениться же мне на ней!» - решил он, когда она со смехом кинула трусики ему прямо в лицо. Идеальная отговорка для самого себя! В разных интерпретациях позволяет делать что угодно, как мужчине, так и женщине. Главное, вовремя произнести внутри себя эти волшебные слова, а дальше они сами сделают свое дело. Без обязательств... свобода!
Утром Джоан не ушла. Не ушла, и всё тут! Ей вдруг стало невероятно интересно посмотреть, как Джек занимается виндсерфингом. Он говорил, что только начинает тренировки, что еще неловко чувствует себя на доске, но она и слышать ничего не хотела. Пусть падает, пусть барахтается в воде, пусть неуклюжий, как ребенок, но лучше видеть его и океан, чем подружку с её жеребцом. Что тут поделать? Джек согласился взять девушку с собой. Авось, ей станет скучно и она уйдёт сама.
Расчет Джека оказался верен. Недаром он изучал психологию и повадки людей — сыщик всё-таки! Джоан ушла с середины второго часа. Ушла незаметно, когда он, выехав далеко в море, с наслаждением выписывал широкие круги, радуясь удачному ветру и собственной ловкости. Выбравшись на берег и не заметив её среди других отдыхающих, Джек, тем не менее, даже немного огорчился. Да, он этого хотел, но могла сделать это не по-английски, а как-то повежливее. Очко не в её пользу. Длинный минус. Посмотрев на часы, Джек пожал плечами — еще одно занятие и он сможет плавать сам, сколько хочет и куда захочет. Джоан, находясь здесь, была бы лишь помехой. Осталось только еще потренироваться делать duck jibe, потом взять в аренду подходящую доску и вечером можно самостоятельно выйти в океан. На закате... романтика! А девушки, дело, как известно, наживное.
В три часа пополудни Джек получил удостоверение. Удостоверение об окончании начальных курсов по управлению виндсерфингом. Теперь он с полным правом мог говорить «Алоха» при встрече со своими собратьями, подчеркивая таким образом свою принадлежность к особому кругу. «Алоха» - международное приветствие серфингистов. Ну а то, что он еще новичок, так это ничего не значит — все однажды были такими.
Фирм по сдаче в прокат необходимого инвентаря на побережье было предостаточно. Дело прибыльное. Каждый десятый приезжий на Гавайи имеет интерес к серфингу. Джек со всем управился за час — выбрал доску своего размера, парус к ней (не цветной захотел, а прозрачный), поторговался о цене на костюм, обсудил погоду, подписал документы и оплатил неделю пользования. Всё!
Вечером, как он и хотел, Джек был уже на волне. Настроение великолепное — он своего добился. После заката, когда кататься будет уже невозможно — вечеринка в бунгало. Всем присутствующим по коле за его счет, он так решил. В честь своей победы. Джоан недавно звонила — извинилась. Извинения он принял, но решил, что сегодня последний день, проведенный ими вместе. Странная она, да и незачем зацикливаться на одном. Завтра начнется с белого листа.
С белого листа... в этом Джек оказался прав. Сбылось желание. Закрутив s-образный вираж, он немного не рассчитал с выходом и, увлекаемый кренящимся парусом, полетел в воду. Всё бы и ничего, мало ли он падал, но на этот раз доска, всегда уходившая в сторону, пошла вперёд, накренилась, и сильнейший удар о её ребро пришелся точно в бровь. Находясь в нокдауне, Джек несколько раз взмахнул руками, глотнул солёной воды один раз, затем второй, затем третий... Всё.


Глава третья. Джека Брандла больше нет.

Темнота или яркий свет? Все однажды задумываются о том, что ждет их после смерти. Есть такие, которые говорят, что ничего такого не думают, живут здесь и сейчас. Есть скептики, преимущественно врачи и ученые, которые утверждают, что после смерти нет ничего, а человек лишь биологический объект. Врут. Врут, прежде всего, самим себе, причём, сознавая это. Все надеются, что «ТАМ» что-то есть, но если это идет вразрез с вбитыми в мозг догмами, то как признаться?
Джек Брандл не увидел ни света, ни тьмы. Только оттенки серого. Размытости нет, всё видно предельно отчетливо. Звуков нет, есть лишь представление о них. Дыхания нет, но из-за этого только легче. Всё остальное на своих местах. Тело, притяжение, сознание. Вокруг природа, травка, небо. Пусть всё почти одного цвета, но, оказывается, это не так важно. Что касается температуры — её словно нет. Ни холодно, ни жарко. О ней не задумываешься и не замечаешь. Может быть, её действительно нет?
Первая его мысль, свойственная всем, кто умер внезапно — это сон. Они спят, все им приснилось, скоро проснутся и всё будет по-прежнему. Доля правды в этом есть: смерть и сон есть суть одной природы. Только сон желанен, а смерть нет, сон на время, а смерть навсегда. В остальном разница невелика и для сознания неразличима. В том и другом случае человек попадает в тонкий мир, формирующийся коллективным разумом всех в нём находящихся. Там есть всё, но в роли физических объектов выступают ментальные образы. Очень реальные.
- Что за ерунда?! - Джек огляделся, но кроме бескрайней равнины, кое-где приправленной небольшими колками, ничего не увидел. Страха не было, не было отчаяния. Только непонимание.
- Э-эй! - зачем-то крикнул он, но голос будто упирался в невидимую стену, не выходя за пределы небольшого пространства вокруг него.
- Я умер? - подумал он. - Но как же это произошло... так быстро и просто... нет-нет, это неправильно! - Джек потрогал левую бровь, поскольку отчетливо помнил, что был сильный удар именно в это место. Боли не было...
- Или я все же сплю? - под эту мысль Джек пошел было вперед, затем направо, а потом и вовсе вернулся на прежнее место. Он подергал себя за мочку уха, ущипнул руку (больно!), несколько раз зачем-то подпрыгнул. - Но если я сплю, то в каком моменте? Дома в Далласе, или на Гавайях? Может быть, мне так хотелось в Гонолулу, что я как бы пережил всё это путешествие во сне, а поездка только еще предстоит? Но вода... эта мерзкая солёная теплая вода! Я помню ощущение, как она попадает в рот, а затем неожиданно заполняет все тело. Ты её ненавидишь, тебе плохо и страшно, но ты глотаешь её вновь и вновь, всё больше и всё жаднее...
Надо было что-то делать. В любом случае, стоять здесь и ждать, что что-то произойдет, бесполезно. Надо идти. Но куда? Джек еще раз огляделся. Сзади только степь, справа тоже, а вот по левую руку, равно как и спереди, виднелись деревья. Колки. Это такие участки древесной растительности, небольшие оазисы в травяной пустыне. Значит, туда. Хоть какая-то цель. Ориентир.
- Наверное это сон. Я никогда не был в этом месте, даже в кино ничего подобного не видел... или видел... не помню. Но вообще во сне бывает и не такая белиберда, - Джек на ходу поддел носком ноги какую-то кочку и только в этот момент осознал, что он бос. А из одежды лишь то самое трико, которое он взял на прокат. Было красно-черное, теперь серое. - Действительно умер, что ли? - Джек похлопал себя по ногам, по животу, по груди. - Но трава какая мягкая, шелковая. Совсем не чувствуется, что я без обуви. Странная трава - следов не остаётся...
Он опустился на корточки и провел рукой по земле.... почти никаких ощущений. Всего лишь легкое, почти незаметное, щекотание тростинок. Кажется, будто его рука почти не имеет своего веса. Выпрямившись, Джек подпрыгнул и снова поразился: приземление было обычным, быстрым, но настолько мягким, будто он стоял на слое ваты. Так и есть — всё дело в его собственном весе, а именно, в расхождении его действительных значений с субъективным ощущением. Странное чувство, но привыкания не требует. А что это значит? Джек Брандл не был дураком — это означало естественность подобного состояния для организма... или что там у него осталось.
Значит, всё-таки смерть. Вывод был неутешителен, но иного объяснения не было. Физические законы Земли потому и называются законами, что непреложны. Да, Джек помнил, что сны в большинстве своем черно-белые, но сон это такой же выход сознания из тела, как и смерть. Впрочем, об этом уже говорилось выше. Итак, он утонул и сейчас находится неизвестно где, неизвестно зачем. Надо идти дальше, вперёд, к деревьям. Выхода нет. Хорошо хоть, что не хочется не есть, не пить... напился уже вволю. До смерти.
Деревья оказались вполне себе обычными. Береза, ольха, ель. Только опять же, как и трава, словно искусственные. Даже иглы у елей мягкие, уколоться невозможно. Джек специально пытался уколоть себе кончик пальца, но острие упиралось в кожу, не вызывая болевых ощущений. Странное ощущение, невероятное — видеть и иметь тактильную связь с объектом, фактически, существующим лишь наполовину. Единственным сравнением, пришедшим Джеку на ум, было взаимодействие с экранными изображениями на его смартфоне, когда в игре или при просмотре фотографий можно было контактировать с предлагаемой программой.
- Эх... где теперь вся эта техника. Вряд ли здесь есть свой сотовый оператор.
Неожиданная шутка Джеку понравилась и даже придала сил. Он еще немного посидел в роще, прислушиваясь к легкому шороху листвы, а затем встал и пошел дальше. Куда? Он сам не знал. Далеко-далеко впереди также виднелись деревья, так что, наверное, туда. Зачем? А это не так важно.
На этот раз Джек шел долго. Гораздо дольше, чем рассчитывал сначала, но намеченная цель словно играла с ним, не давая приблизиться. Сто шагов вперед сменялись пятьюдесятью в обратном направлении, причем для этого вовсе не обязательно было поворачивать. Ещё одно странное, неземное ощущение, но Джек уже не обращал на это внимания. Размышляя о собственной жизни, погрузившись в воспоминания, он упрямо шел и шел вперед, тем более что не испытывал ни малейшего утомления. То есть, вообще ни малейшего. Возможно, он мог бы без остановки преодолеть и тысячу километров.
И тем не менее, всё когда-то заканчивается даже в тонком мире. Подойдя к огромному дубу, Джек улегся под его кроной. Впереди виднелась следующая рощица, но сколько их еще там, за горизонтом? Не могло же эти хождения быть вечными... стоп! Или могло?! В волнении Джек с силой хлопнул себя по ноге (кстати, совсем не больно). А если ему теперь вечно уготовано ходить вот так, в одиночестве, по этим бескрайним просторам? Но за что? Где тот самый суд, на котором решается участь новопреставленного? Ангелы где, демоны, или кто там ещё? Ответов не было. Ни на один вопрос. Бывает же такое!
Криво усмехнувшись, Джек закрыл глаза, но и здесь его ждал очередной сюрприз, поскольку от этого действия ничего не изменилось. Открыты глаза или же они были закрыты веками — зрительная картина не менялась. Джек попробовал прикрыть лицо ладонью... тот же эффект! Вернее, его отсутствие. Мир, в который он попал, не собирался никуда исчезать. Он был гораздо реальнее, чем сам Джек Брандл, он устанавливал здесь свои законы. А если кому-то это не нравится или кто-то к ним еще не привык, так это исключительно их проблема. Времени для привыкания впереди более чем достаточно.
Осознав бесполезность своих движений, Джек внимательно ощупал свое тело, но никаких изменений не обнаружил. Может быть, всё это осталось лишь в его памяти, но нельзя не согласиться с тем, что для него оно всё-таки существует. Нереальное в реальном... или наоборот. Что же, придется смириться и с этим. «А что это там такое....человек?» - увидев вдали темную фигурку, четко выделяющуюся на фоне серого неба, Джек весь напрягся. Быстро отойдя в сторону, почти спрятавшись за дерево, он напряженно всматривался вперед, пытаясь различить хоть какие-то детали. «Да, определенно, человек. Только идет не сюда, а наискось, хотя и приближается. Если не свернет, то скоро можно будет рассмотреть одежду... мужчина или женщина? Кажется, всё-таки мужчина. Но что делать-то?!»
Джек никак не мог решить, выходить ему из своего укрытия или нет. Но в конце концов, не убьют же его? Какая глупая мысль! Он и так уже умер. А если это всё-таки сон, то тем более плевать. Надо лишь подпустить его поближе. Может быть, он испугается еще больше, чем сам Джек. Ближе надо подпустить!
Сто метров, девяносто, восемьдесят, пятьдесят... всё, с этой точки он начнет удаляться. Собрав все силы, Джек резко вышел из-за своего укрытия.
- Эй! - громко крикнул он, для верности помахав вытянутой вверх рукой. - Э-эй! Друг!
Ноль эмоций в ответ. Джек пригляделся: человек, как человек. Лет тридцати пяти — сорока, одет в джинсы, ботинки, темную рубашку. Смуглый, похож на араба.
- Вы меня слышите? Эй! - Джек постарался крикнуть еще громче и даже несколько раз подпрыгнул, привлекая к себе внимание.... результат отрицательный. Наоборот, вскоре человек повернулся к нему почти спиной и начал постепенно удаляться.
- Идиот! - Джек фыркнул. - Но ты от меня не уйдёшь!
Сначала быстрым шагом, а потом почти бегом, он скоро догнал незнакомца, что, впрочем, на того не произвело ни малейшего впечатления. Меланхолично глядя по сторонам, напевая мотив какой-то восточной песни, он продолжал идти своей дорогой так, будто был совершенно один.
- Ну ладно, как хочешь! - видя, какой оборот принимает дело, Джек развел руками. - Только ты извини, друг, но я пока пойду рядом с тобой. Так веселее. Ты, может быть, уже давно идешь, а я новенький. Утонул, понимаешь. А с тобой что? Одет нормально, не то что я... водолаз хренов. Что ты там щупаешь? - тут только Джек заметил, что незнакомец часто подносит руку к затылку, отнимает ее, смотрит на ладонь, а потом через некоторое время повторяет эти движения снова. - Ну-ка, дай я посмотрю! - Джек зашел ему за спину и присмотревшись, увидел аккуратную дыру в черепе, почти незаметную под густыми курчавыми волосами.
- Пулевое ранение... мда. - Джек хмыкнул, и снова поравнявшись с незнакомцем, пошел рядом. - Тридцать восьмой калибр, между прочим. Уж кто-кто, а я в этом разбираюсь. Пуля тупая, расстояние не более полуметра. Из пистолета тебя грохнули, друг — сам себе так в затылок не выстрелишь. Да что ты там всё трогаешь? Поздно уже трогать! И кровь на ладошке не останется — нет здесь крови, ты не на земле! Я себя, вон, иголкой хотел уколоть, но тело словно у резинового утенка... хорошо сказал, а?! Резиновый утенок хотя бы не тонет! А ты сам что-нибудь вообще соображаешь, или тебе весь мозг вышибли? - Джек резко обогнал незнакомца и, остановившись перед ним, раскинул в стороны руки. - Стоп!
Ничего. Тот просто обошел его стороной, лишь немного задев кисть плечом. Обошел, все так же продолжая смотреть вперед, на ему одному ведомую цель.
Так они и шли. Джек иногда рассказывал что-то, уже не ожидая ответной реакции, но теперь делал это для себя. Так было легче. Истории из жизни, анекдоты, обсуждение придурков-политиков. Всё, что приходило на ум. На руке у незнакомца были часы и Джек поначалу бросал взгляд на циферблат, надеясь заиметь хоть какое-то представление о текущем времени, но все было бесполезно — стрелки не двигались. Что, впрочем, было вполне логично. Было бы гораздо удивительнее, если наоборот. Да и, по большому счету, знание времени ничего не давало. В мире, в котором они очутились, не было ни дня, ни ночи.
- Это там горы что-ли? - Джек, который уже несколько часов сам шел молча, после того, как темы для разговоров закончились, инстинктивно поднес руку к глазам, пытаясь разглядеть появившуюся вдруг на горизонте темную массу. - Или это холмы такие... ты туда идешь, друг? Ну пойдем, посмотрим. Уже не пустошь, и то ладно!
Еще несколько часов пути. Объект приближается, но медленно. Очень медленно. И тем не менее, становится понятно, что это ни холмы, ни горы, а огромный вулкан. Именно такой, классический, конусообразный. Только очень широкий. Джек оценил его ширину в три километра, высоту метров в семьсот. Он ошибся. Не его вина — сложно оценить масштаб и расстояние в другом измерении. Истинные размеры, в три раза большие, стали понятны лишь при приближении, но к тому моменту его это уже почти не волновало.
Первый человек, которого он увидел, появился достаточно неожиданно. Может быть, он и дальше шел бы вот так со своим молчаливым спутником, но тот вдруг резко взял вправо, и Джек, повторив его маневр, сразу приметил старика, бредущего сзади. Не так чтобы близко, но вполне достаточно для того, чтобы рассмотреть его пижаму в синий горошек и босые ноги. Естественно, что Джек опешил и остановился, не обращая внимания на то, что араб стал быстро удаляться. Сейчас было не до него. Продолжая пристально всматриваться в фигуру старика, он заметил, что тот движется строго по прямой линии, немного наискось от самого Джека, но четко по направлению к горе. Как по рельсам.
- Дорога там, что ли? - Джеку показалось, что он даже видит какую-то линию, вдоль которой направлялся старик. - А этот где? - он оглянулся, ища глазами араба, но тот был уже далеко. Удивительно, как далеко. - Ладно, ты мне и так надоел! Эй, дедушка! - Джек что есть силы замахал руками. - Вы то хоть меня видите, или здесь каждый сам по себе?
- Зачем вы кричите? - пришедший ответ потряс Джека. - Я не слепой и не глухой. Не сотрясайте пространство, проникнитесь величием момента. В противном случае вас могут и наказать.
- Кто вы? - Джек почти перешел на шепот. Несмотря на порядочное расстояние, он слышал старика так, будто тот находился с ним рядом.
- Если вам хочется составить мне компанию, то пожалуйста, присоединяйтесь. Останавливаться мне нельзя, да и вам не советую. Идите сюда, идите смело, - старик показал на место рядом с собой, - дорога широкая, места всем хватит.
- Значит, всё-таки дорога! Иду, спасибо!
Расстояние около полусотни метров он преодолел почти мгновенно. Пятнадцать-двадцать шагов и Джек уже очутился рядом со стариком. Дорога, а скорее, огромный тракт, словно стрела пронзала пустое пространство, сзади уходя за горизонт, а спереди упираясь в гору. Удивительно, как он до этого её не заметил!
- Здравствуйте! - Джек внимательно оглядел своего нового спутника. - Куда путь держите?
- Здравствуйте, - старик с улыбкой кивнул. - Туда же, куда и вы!
Джек усмехнулся:
- А я куда? Вам это известно? Мне — нет!
- А здесь один путь, молодой человек. Однажды, где бы вы не появились, сначала эта дорога, а затем и Морфест, встанут у вас на пути.
- Что значит «Морфест»?
- Это вулкан, который вы видите впереди, а предвосхищая следующий вопрос про дорогу, я отвечу, что она идет через весь мир, присоединяя к себе сотни других дорог, помельче. Как такового, названия у нее нет, но чаще всего её называют «Морфестский тракт» или «Последний путь».
- Простите, как вас зовут? - спросил Джек, одновременно стараясь осилить услышанное.
- Петр Николаевич...пока еще.
- Странное имя... а меня Джек Брандл.
- Почему же странное? - старик пожал плечами. - Обычное для страны, где я живу... жил. О вот ваше имя у нас было бы да, странное. Вы американец, конечно?
- А вы русский?
- Да.
- Вы неплохо говорите по-английски. Я бы даже сказал, отлично говорите.
Петр Николаевич лишь пожал плечами:
- Я не знаю на нем и трех десятков слов. Ну не делайте такое лицо, Джек! Здесь нет понятия «язык». Это все осталось там, на земле. Мы просто говорим, а слышим так, как привыкли.
Джек высоко поднял брови:
- Вы меня сейчас слышите так, будто я говорю на русском?!
- Да, конечно. Для вас это удивительно?
- Ещё бы!
- А то, что мы вообще вот так идем, разговариваем, это разве не удивительно?
- Привык уже.
- Вы осознаете, что с вами произошло? Осознаете, что вы умерли?
- Да, - Джек вздохнул (или сделал что-то вроде этого). - Я, кажется, утонул.
- Уже хорошо, что осознаете.
- А что с вами случилось, Петр Николаевич?
- Инфаркт. Всё банально. Поступил в госпиталь после удара, вроде все пошло на поправку, но вот... умер во сне. Видите, иду в пижаме...
- Да и я тоже не в смокинге! - Джек даже рассмеялся. - Переодеться бы, конечно, не мешало!
- А зачем?
- Вам удобно в пижаме?
- Молодой человек! - Петр Николаевич сделал многозначительную паузу. - О чем вы вообще говорите?! Какая одежда! Вас нет, понимаете? Нет в физическом обличии! А то, что на вас одето, это лишь последние воспоминания, материализованные на последнем пути, чтобы вы преодолели его спокойно, без метаний и истерики.
- Откуда у вас такие познания, дедушка?
Петр Николаевич на вопрос не ответил.
- Вы сами осознаете, что вас, Джека Брандла, как такового, больше нет? - на губах старика появилась ироничная улыбка.
- Да... но все я иду, говорю с вами, вижу этот мир.
- Это значит лишь то, что вы идете, говорите и видите. Более ничего.


Глава четвертая. Дорога мертвых.


Джек ничего не понимал. Услышанное не укладывалось в его сознании, представляясь полнейшей абракадаброй. Есть и, одновременно, нет. Это как? Что несет этот старик? Право же, с арабом было поспокойнее!
- Я понимаю ваше состояние, Джек! - Петр Николаевич, видя его напряжение, старался говорить как можно мягче. - Дело в том, что я уже был здесь несколько раз, а потому говорю всё так, как есть, честно и без предположений. Впоследствии вам тоже предстоит встречать новичков и вы также будете снисходительно относиться к их наивности.
- Как так «были здесь»?! - Джек все равно ничего не понимал. - Значит, вы выбирались отсюда, а мне говорите, что нас сейчас совсем нет?
- Цикл рождение — жизнь — смерть. Только он позволяет выбраться отсюда. Вернее, не отсюда, а из еще более далекого мира.
- Вы хотите сказать, что единственный шанс — это родиться заново?
- Да.
- Послушайте..., - удивился Джек, - но как же вы жили там, на земле, обладая таким знанием? Это ведь можно великую карьеру сделать!
Петр Николаевич не поддержал его настроения:
- На земле, рождаясь заново, никто ничего не помнит. Каждый раз с чистого листа. Но попадаешь сюда и воспоминания возвращаются. Я прожил пять жизней, помню каждую до мелочей, но это только сейчас. Эх... кем я только не был!
- Значит, я новичок! - Джек хмыкнул. - Умер в первый раз... бывает же такое!
- Население земли увеличивается, вот и появляются новые души. Всё просто.
- То есть... , - Джек запнулся, - … вы хотите сказать, Петр Николаевич, что если бы население не увеличивалось, то можно обходиться теми, кто есть? Значит, буддисты все же правы в своем представлении о мире?
- В некоторой степени, - Петр Николаевич пожал плечами. - Настоящей истины нет ни в чем, но это только потому, что её и не существует в полной мере. А насчет душ, то всё именно так — они появляются по мере необходимости, но и прежние используются тоже. В прошлый раз я познакомился с человеком, прожившим восемнадцать жизней, например. Выглядел не хуже вас, Джек. Кстати.
- Он помнил их все?
- До деталей.
- Наверное, за столько своих воплощений можно сильно поумнеть? Интересно, сколько жизней прожил, например, Тесла?
- Ого! Вы прекрасно мыслите, Джек! Быстро и четко. Но насчет Теслы не знаю. Я здесь как и вы, лишь очень на короткое время, а знания о потустороннем мире это очень глубинный процесс. Впрочем, думаю что Тесла был где-то на середине своего пути. Очень молодые души резки, свежи, способны на порыв, наивны, любознательны, но имеют ярко выраженный недостаток ума и опыта. Старые же умны, мудры, но ленивы и неповоротливы. Всё как у людей.
- Петр Николаевич, а ведь вы сами, получается, все же ближе к середине, - Джек хитро подмигнул своему спутнику. - Кем вы были при жизни? Вы тоже очень здорово мыслите.
- Это не имеет уже значения, - старик вздохнул. - Хотя и тайны нет тоже... я был вице-премьером в правительстве. В отставке, конечно. Последние семь лет.
- Круто! - Джек поднял вверх большой палец. - А я был сыщиком... частным детективом.
Тоже неплохо. Я знавал многих сыщиков, это очень дотошные и недоверчивые люди.
- Профессия такая.
- Моя профессия заставляла быть меня намного хуже. Намного хуже, чем я есть на самом деле. Политик априори мерзавец, иначе он просто не поднимется в должности выше второго помощника второго помощника. Так что вы, Джек, агнец передо мной.
Джек лишь махнул рукой:
- Ничего нового! Всегда ненавидел политиков! Вся дрянь от них — не дают людям нормально жить... не боитесь теперь расплаты за все сделанное, Петр Николаевич? Или как это здесь происходит? Вы же знаете? Судя по тому, что вы прожили уже пять жизней, геенна огненная или вечный рай нам не грозит?
- Какой уж там рай! - Петр Николаевич громко рассмеялся. - Гора Морфест очистит всех, не разбирая, кто грешник, а кто праведник. Это люди выдумали себе для самоуспокоения все эти небылицы, а на самом деле каждый получает за всё плохое и хорошее еще при жизни. Там есть радость, есть счастье, любовь, боль и унижение, а здесь только очищение от всего этого. Мы родимся вновь непорочными, а дальше уже как обстоятельства сложатся.
Некоторое время Джек молчал, обдумывая услышанное. Вопросов было много и оттого они перемешивались, мешая сосредоточиться. В один момент он уже собрался с мыслями, ухватился за какой-то конец, но внезапно появившаяся вдали группа людей вновь заставила забыть обо всем. Их было много, двести или двести пятьдесят. Мужчины, женщины, дети. Одеты легко и свободно.
- Кто это может быть? - спросил Джек, не переставая вглядываться в эту группу. Не было сомнений, что они идут наперерез и однажды их пути пересекутся.
- Кто? - Петр Николаевич, до этого занятый своими мыслями, повернул голову. - А, ну это жертвы какой-то катастрофы... умерли сразу все вместе, не осознав этого. Видите, какая одежда чистая?
- Всё так просто?
- А есть еще варианты, Джек? - Петр Николаевич тонко усмехнулся. - Вы же сыщик, а тут всё просто на поверхности. Надо лишь сопоставить увиденное и свой собственный опыт. Вуаля!
- Они по дороге идут? - спросил Джек.
- Да. Я же говорю, что все дороги идут к тракту. Умер в Германии, скажем, в Баварии, оттуда одна дорога, умер в Канзасе, оттуда другая, умер в Шри-Ланке, и оттуда свой путь. А итог один — морфестский тракт. К горе мы подойдем все вместе, с одной стороны.
- А я не видел никаких дорог, Петр Николаевич! - сказал Джек. - Я со своим спутником вышел к тракту прямо по степи.
- Кто был ваш спутник?
- Не знаю... здесь уже встретились. Араб. Кажется, его застрелили, он все время молчал. Во-он там вдали он идет! Уже далеко впереди нас.
Старик пожал плечами:
- Видимо, вы умерли в таком месте, откуда нет своей дороги. Но тем не менее, вы ведь не будете отрицать, что всё равно вышли на тракт?
- Да, вы правы. Наверное, на Гонолулу умирает не так много людей, чтобы оттуда вела целая дорога..
- Ого, вы умерли на Гавайях! Я думаю, что оттуда был лишь один раз большой поток мертвецов — после бомбардировки Перл-Харбора.
- Кто строит эти дороги? - Джек покрутил головой, осматриваясь еще и еще раз.
- Никто.
- Как так?
- А вот так! - старик улыбнулся. - Их вытаптывают идущие. Тракт такой большой потому что по нему идут все. Остальные дороги намного меньше, но и среди них есть свои великаны. Например я вышел на морфестский тракт с весьма широкого шоссе.
- В России так много умирают?
- Больше, чем нужно, - старик кивнул.
- Почему же?
- Множество причин. Давайте не будем об этом — какая разница рассуждать о том, что уже нас не касается. Кстати, Джек, смотрите, вот еще человек идет, а вон еще целая группа... видите? Вот бабушка какая-то...
- Народ стекается к горе..., - проговорил Джек, следя за направлениями, указанными стариком. - А что там, Петр Николаевич? Вы помните?
- Где? - вопроса старик не понял.
- На Морфесте. Он похож на вулкан... это и есть вулкан?
- Вроде того, - Петр Николаевич кивнул, не переставая одновременно следить за людьми, которых становилось все больше и больше. Появляясь словно из тумана далеко на горизонте, они быстро приближались, так, что можно было их детально рассмотреть, но затем резко замедлялись и шли почти параллельно. Два шага вперед, полтора назад. Морфест, почти не приближаясь, притягивал к себе всё больше и больше душ, еще не до конца переставших чувствовать себя людьми.
- Так что там происходит? - Джек проявил настойчивость, видя, что его спутник отвлекся. - У вулкана должно быть жерло...
- Всё там есть! - Пётр Николаевич усмехнулся. - Увидите сами, Джек. Могу лишь сказать, что вы найдёте там очищение и свободу. Представьте, что вам невероятно хочется спать, и вот вы закрываете глаза и проваливаетесь в глубокий сон, испытывая при этом невероятное наслаждение. Вас ждет примерно это, только наслаждение будет длиться не несколько секунд, а... словом, очень долго.
- Заманчиво говорите! - Джек с улыбкой посмотрел на своего спутника. - Так хорошо, что хочется умирать снова и снова!
- Не ёрничайте, друг мой! - Петр Николаевич назидательно поднял вверх указательный палец. - Я объяснил вам свои ощущения, свои воспоминания, как мог. Также я не уверен, что и с вами произойдёт то же самое. Вдруг геенна все же существует, а сам я не успел сделать столько, чтобы туда попасть. Я помню лишь сон, просто сон. Одиночество, тишина и покой. Тебя нет, вокруг ничего нет... только сон, которым ты сам и являешься.
- Не боитесь перемен? - Джек с хитрецой подмигнул своему спутнику. - Должность в правительстве располагает к тому, чтобы потом попасть на сковородку.
- Не знаю, - Петр Николаевич пожал плечами. - Я ничего плохого не делал... по крайней мере, далеко не столько, как некоторые. Надо ведь кому-то и в правительстве работать — что же, теперь сразу на костер? - он неожиданно вновь громко рассмеялся. - А потом, у меня есть один секрет, Джек. Я вам расскажу его позже, когда пойдем вверх по склону.
- А зачем туда идти?
- Вы разве не чувствуете притяжение Морфеста?
- Не знаю, - Джек огляделся. Наверное, уже в сотый раз. - Если судить по тому, что я видел, то кроме этой горы здесь вообще ничего нет. Деваться просто некуда.
Старик вздохнул:
- И выбора нет. С дороги уже не сойти.
- Почему?
- А вы попробуйте! - Петр Николаевич усмехнулся. - Попробуйте-попробуйте!
- Шагнуть на обочину? - Джек посмотрел на серую пыльную траву. - Это проблема?
- Попробуйте!
- Да запросто! - Джек резко взял влево, но дойдя до края дороги и сделав несколько шагов в вперед с удивлением обнаружил, что снова оказался на Морфестском тракте. Он попробовал еще раз... та же история. Еще раз... бесполезно. Было непонятно, то ли дорога смещалась вместе с ним, буквально подползая под ноги, то ли движение вперед незаметно становилось обратным — в любом случае результат не менялся. Дорога не отпускала никого, однажды ступившего на ее ровную, хорошо утоптанную поверхность.
Наблюдая его бесполезные потуги, Петр Николаевич вновь усмехнулся. На этот раз более едко:
- Видите, вы на верном пути! Тракт сам указывает вам на это. Впереди лишь Морфест, а затем блаженство и заслуженный отдых. Кстати, будьте осторожны, и не срывайтесь, не нервничайте, Джек. Помните, я говорил вам, что за то, что вы кричите, вас могут наказать? Я видел, как это происходит — человек, проявляющий агрессию или неподобающие моменту эмоции вдруг падает, а затем оказывается на тракте, независимо от того, где он в этот момент находился.
- И что? - Джек махнул рукой на свои попытки сойти с дороги и вновь присоединился к старику.
- И всё! Дальше эти люди шли молчаливо, тихо и безропотно. Вот как ваш араб.
- Но он ведь шел по степи... к тракту, но по степи?
- Ну и что? - Петр Николаевич пожал плечами. - Значит, так было нужно. Я еще не такой и завсегдатай здесь, чтобы знать все тонкости.
Минуло примерно полтора часа. Или час. Или три. Ощущение времени терялось. Постепенно на Морфестский тракт выходили всё новые и новые люди, отодвигая в прошлое одиночество Джека и Петра Николаевича. Оказывается, и в потустороннем мире бывает прошлое. Все активно общались между собой, обсуждая случившееся с ними, но всё было спокойно, без надрыва. Одни уже успели смириться с этим, а другие и вовсе воспринимали свою смерть как должное. Много было молодых, даже больше, чем стариков. Несчастные случаи и войны всегда уносили больше жизней, чем естественные причины.
Некоторые, не успевшие осознать свою смерть, выглядели вполне пристойно, (тут Петр Николаевич оказался прав — большая группа, которую они увидели одними из первых, действительно летела в самолете, неожиданно разбившемся при посадке в аэропорту), но те, кто перед смертью испытывал муки или




  © Автор: maxroud
  Макс Роуд
  Свидетельство о публикации № 11475
  (16.12.2015 / 11:39)
мне нравится 2
Ассоль | maxroud >>>
Рецензии на произведение (1)

Получить ссылку произведения

Проверить на плагиат
»Мистика
»Мистика, фэнтези, ужасы
»Проза