«Я танцую Крысу в «Щелкунчике»: артист Большого поделился опытом

0 2

«Ребята говорят, что плащ может запутаться, и на морду, и на корону намотаться»

Балет и крысы, связаны друг с другом словно братья-близнецы. Даже учеников самой старой в мире балетной школы при Парижской опере, основанной еще Людовиком XIV, по традиции называют крысятами. А уж артистов когда-либо исполнявших партию крыс в балетных театрах, гораздо больше, чем в театрах драматических. В Год Крысы артисты балета рассказали нам, каково танцевать партию грызуна.

«Я танцую Крысу в «Щелкунчике»: артист Большого поделился опытом

фото: Павел Ященков

Артист балета Большого театра Михаил Крючков готовится выступить в партии мышиного короля.

Первые крысята

Во всем, конечно, виноваты Петр Ильич Чайковский и Мариус Иванович Петипа… Причем не только их балет «Щелкунчик», который они первоначально (потом Петипа заболел и отпал от постановки, которая волею судьбы досталась Льву Иванову) создавали вместе… Крысы присутствуют даже в их балете «Спящая красавица»: они составляют свиту злой феи Карабос, которую, как известно позабыли пригласить на церемонию в честь рождения принцессы Авроры, с чего и начались её злоключения.

А все началось с того, что директор императорских театров Иван Всеволожский однажды заказал Чайковскому сразу две партитуры: оперу «Иоланта» и, собственно, «Щелкунчика».

Незадолго до этого (в 1882 году) в России под названием «Сказка про Щелкуна и мышиного царя» вышло в свет произведение Гофмана в переложении знаменитого французского писателя Александра Дюма (старшего) и переводе С. Флерова. Автор «Трех мушкетеров» лишь в очень небольшой мере изменил эту, по слову Чайковского, «превосходную сказку Гофмана» — точнее изложил произведение немецкого романтика на свой лад. В частности, Дюма пришлось подробно объяснять французским детям — что такое Рождество, как его отмечают в Центральной Европе, зачем в доме елка и подарки — ведь веяния революции, незадолго до этого отгремевшей во Франции, все эти празднества в стране отменили.

Петипа после заказа Всеволожского срочно принялся за написание сценария. Видимо именно с его легкой руки героиню сказки Гофмана переименовал из Мари в Клару. Но по причине болезни Петипа балет достался Льву Иванову, премьера с довольно средним успехом и кислыми рецензиями прошла 6 (18)декабря 1892 года в Мариинском театре в один вечер с оперой «Иоланта», и шел этот балет там до середины 20-х годов XX века. Кстати 25 октября (7 ноября) 1917 года, то есть в самый день захвата Зимнего дворца матросами и рабочими в Мариинке давали именно этот спектакль.

«Щелкунчик» задуман был как спектакль детский: рассчитан на детей, и танцевали в нем по преимуществу дети. Исполнительнице роли Клары Станиславе Белинской было 12 лет! А Щелкунчику, прославившемуся в будущем танцовщику Сергею Легату (первый педагог Вацлава Нижинского) — 17. Самой зрелищной в первом акте была, конечно, сцена боя, когда подмостки Мариинского театра заполнялись толпой пряничных и оловянных солдатиков и огромным мышиным войском. Для такой масштабной сцены привлекались не только будущие балетные артисты, но и воспитанники школы лейб-гвардии Финляндского полка.

Крыса-Красная шапочка травит крысу-Волка

Но каких только редакций «Щелкунчика» нет на свете! Ни один из классических балетов не вызвал столько прочтений, начиная с Федора Лопухова, в 1929 году представившего суперавангардного «Щелкунчика» в духе мейерхольдовской биомеханики. И часто постановщики меняли замысел оригинала, место событий и безжалостно вырезали персонажей, в том числе и крыс. Так в «Щелкунчике» Бежара нет ни Клары (Мари), ни Щелкунчика и никаких мышей. Как их нет в других редакциях (например у Боурна и Мёрфи). Не до крыс и гению современной хореографии Джону Ноймайеру: у того все про балет. А вот в «Щелкунчике» Джорджа Баланчина мышей полным-полно: хореограф в нем вспоминал об учебе в театральном училище, где вместе с другии воспитанниками выходил в роли мыша.

Известны и «продолжения» «Щелкунчика». И в них тоже полно крыс. Так в Мариинском театре, помимо версии «Щелкунчика», оформленной известным художником Михаилом Шемякиным, в шемякинских декорациях шел и другой балет — «Волшебный Орех», рассказывающий гофманскую историю, в балет Чайковского не вошедшую: о матери Мышиного короля Мышильде, принцессе Пирлипат и об орехе Кракатук. При этом мыши в балетах бывают самые разные: с хвостами и без, к тому же и самых причудливых расцветок (в версии Алексея Мирошниченко они не серенькие, а кислотного цвета). Мышиный же король может иметь как одну, так и сразу несколько голов. Ведь в сказке Гофмана их целых семь! «Из-под пола с отвратительным шипением вылезли семь мышиных голов в сверкающих коронах»…

Хореограф Раду Поклитару показывает крысиное царство в стиле садо-мазо: с кожей, клетками-мышеловками и плетками. Даже снежинки у Поклитару – вышедшие в пачках, порхающие и кружащиеся в классических балетных па — жирные крысы…А сон Мари? В нем все гости у Штальбаумов, в том числе и близкие родственники посредством чародейства Дроссельмеера превращаются в крыс.

Балет во многом представляет собой пародию на нетленную классику: так, чтобы развлечь молодых на свадьбе в «испанском» танце выходит знойная крыса-Кармен, после пляски, которой с крысой-Тореадором её закалывает крыса-Хозе. В «восточном» танцует крыса-падишах со своим крысином гаремом,и озлобленные от ревности крысихи душат своего повелителя. В «китайском» танце борются толстенные крысы-сумоисты. Крыса-Зигфрид кончает крысу-Лебедя из арбалета в «русском», в то время как во «французском» крыса-Красная шапочка травит крысу-Волка пирожками из своей корзиночки.

«Голова болтается и мешает»

Финляндия — родина Санта–Клауса, точнее Рождественского Деда, которого там называют Йоулупукки. А значит и крысы там, вместе с принцем, самые что ни на есть рождественские. Вот этому рождественскому финскому принцу, победителю Мышиного короля из Хельсинки, я и решил позвонить.

Принцем премьер Финского балета Сергей Попов стал не сразу. Работая в Мариинке, он танцевал и мышей в постановке Василия Вайнонена. Теперь в Хельсинки танцует в «Щелкунчике» партию Принца (версия Уэйна Иглинга, идет в Английском национальном балете, в Амстердаме, в Варшаве).

— Сергей, ты ведь участвовал и в балете Шемякина… Можешь что-то рассказать о шемякинских костюмах?

— В балете «Волшебный орех», который тоже поставил Шемякин, были очень громоздкие костюмы. Как и всегда у мышей — маски. Но хореография тут занимала, скорее, второстепенную роль — задача была обыграть костюмы, показать, что они — шемякинские.

— Но там получалась в итоге такая фантасмагория в гофманском духе…

— Да. Там торт огромный был, мышки маленькие, восточная змея, которая под музыку восточного танца вылезала то ли из коробки, то ли из бочонка. У женщины-змеи в зеленом комбинезоне был долгий танец. Мы еще не могли дождаться, когда же он наконец закончится.

— Но сейчас ты танцуешь партию принца…

— Партия принца у Иглинга сильно сокращена, потому что самого Щелкунчика танцует другой артист. То есть происходит подмена, и потом Щелкунчик превращается в принца. В балете два дуэта: один перед снежинками, такое «снежное па-де-де», и в конце второго акта принц выходит и танцует уже классическое па-де-де. Когда я танцевал в Мариинке Принца, я с мышами особо не пересекался и не дрался. Единственно, принц в балете Вайнонена разгонял летучих мышей во втором акте. А в первом с обычными сражался маленький Щелкунчик.

«Я танцую Крысу в «Щелкунчике»: артист Большого поделился опытом

Сергей Попов и Petia Illieva в балете «Щелкунчик» хореографа Уэйна Иглинга. Фото Sakari Viika.

— То есть как подружиться с крысой или победить ее и сделать год счастливым, ты не знаешь?

— Нет, ведь принц не соприкасается с мышами. Но когда я ещё в школе учился, и в Мариинском на первых порах танцевал мышей. Помню, как мышиного короля мы таскали на плечах в первом акте. И когда детьми мышами ползали, вечно что-нибудь случалось. Дело в том, что в вайноненовском спектакле неудобные костюмы,— не маски, а голову такую на себя надеваешь, а она болтается и мешает. И в ней такие маленькие щелочки, из которых ничего не видно, а там надо ползать по полу, в быстром темпе и кругами, и прыгать нужно. Так что и хвосты цеплялись, и головы мышиные слетали во время спектакля.

— В Финляндии какие у вас сейчас мыши?

— Костюмы тут, точно, более удобные и современные, головы более мягкие чем в Мариинке. Но мыши тоже, как и везде, в масках.

Не получив ответа о рождественском счастье в год крысы в Финляндии, отправляюсь в наш родной Большой театр. Может там его найду? В отличии от Финского балета, «Щелкунчики» в Большом идут каждый день, а иногда в день по два раза.

«Когти только на руках — фиолетовые, скрюченные»

В Большом горячие денечки! Махар Вазиев, руководитель балета Большого, подготовил много интересных вводов. Одним из тех, кто впервые выйдет на Историческую сцену в партии принца, стал недавний выпускник Пермского хореографического училища Данила Хамзин:

— Принца в «Щелкунчике», я танцую первый раз. Конечно, это очень круто! Но потом мой педагог Марк Перетокин, попросил, чтобы мой дебют перенесли на более позднее время — для такой партии минимум месяц нужен. И вот репетирую.

«Щелкунчик» в Большом театре идет с 1966 года в редакции Григоровича, и Принц тут, в отличии от других редакций, самолично сражается и побеждает Мышиного короля. Обращаюсь напрямую к самому Мышиному королю — партию (и тоже впервые!) танцует неординарный артист Михаил Крючков.

— Миша, ты мышей боялся в детстве?

— Нет, я их разводил. У меня были декоративные мышки. Они жили в террариуме и там плодились. Я покупал специальные игрушки, делал пещеры для них, норы, чтобы им было удобно жить. Это вообще была моя любовь, я обожал своих мышей!

— Раз ты с мышами ты по жизни дружишь, то скажи, как Мышиный король, как самая главная мышь и такой крысиный Дед-мороз — что нужно сделать в новом году, чтобы крыса принесла удачу?

— Что сделать не знаю, но, когда мне дали эту партию, мне одна знакомая сказала: «Воспринимайте эту партию как знак свыше. Ведь в год крысы вам её дают, и в следующем году у вас будет много успеха».

«Я танцую Крысу в «Щелкунчике»: артист Большого поделился опытом

Артист балета Большого театра Михаил Крючков готовится выступить в партии мышиного короля.

Мышей или крыс я ведь раньше никогда не танцевал. Танцевал солдатиков, вальс — в шестерке солистов, а также кукол.

В этом году мне никто ничего не говорил, не предупреждал про мышиного короля, и я не нашел себя в афише. А Влад Лантратов, который рядом стоял, говорит: «Да вот же – у тебя мышиный король есть!» Я поднимаю глаза, и действительно вижу свою фамилию. Это очень сложная партия, на ней все, что называется, «умирают» физически. Очень тяжело! Но у Григоровича вообще все балеты такие.

— Что там конкретно сложного?

— Визуально кажется, что там совершенно нечего делать, а начинаешь танцевать и понимаешь, насколько это тяжело. В конце буду делать такой специальный бедуинский прыжок, хотя обычно исполнители делают стандартный, перекидной. А бедуинский – это вниз головой, как Абдерахман в «Раймонде», я его тоже танцую.

— Это ты сам решил себе жизнь усложнить?

— Нет, уже Паша Дмитриченко это делал до меня. Хочется добавить сложности, чтоб партия лучше прозвучала и была именно «сделана» мной индивидуально.

— А королевская мантия, которая есть у крысиного короля не будет мешать при таком прыжке вниз головой?

— Там проблема не в плаще, а в маске. Репетируем мы в репетиционной маске, которая мне велика, а танцевать буду уже в другой, которая на мне идеально сидит. Там каркас внутри металлический, как из проволок, поролон, а сверху — ткань. На неё пришиты уже красные крысиные глазки, усы, нос. Но и в этой «репетиционной» маске у меня получается прыжок. Единственное – страшно немного, потому что ты начинаешь его делать, а маска съезжает и ты прыгаешь на ощущениях.

— Раз маска закрывает лицо, ты не гримируешься?

— Лицо все равно гримируют — его делают серым, ведь маска на голове, а лицо немножко видно через сетку. Но глаза не подводят.

— А костюм короля крыс удобный?

— У короля костюм достаточно классический. Потому что у других крыс шерстяное трико с лапами, на которых когти, а у крысиного короля просто классическое трико серого цвета и балетки. То есть никаких лап с когтями, как у кордебалета нет, потому что ему надо танцевать.

Когти у короля только на руках, длинные скрюченные, чтоб детей пугать. На голове — корона, фиолетовая мантия с горностаевым воротником. Но я не думаю, что это будет мешать. Хотя, ребята говорят, что плащ, в принципе может запутаться, и на маску (то есть крысиную морду), и на корону намотаться. Но я надеюсь, что все будет хорошо…Еще у короля на груди звезда, похожая на рождественскую.

— Крысиный хвост тебе мешать не будет?

— А хвоста нет, там ведь плащ, и у обычных мышей в Большом театре его тоже нет. И у них тоже плащики…

— А вот в других театрах, например, в театре Станиславского все крысы обязательно с хвостами…

— Хвосты у крыс в Большом театре есть в «Спящей красавице»… Это её свита, которая везет злую фею Карабос. Когда я начал репетировать Короля крыс, искренне полюбил эту партию. Я даже рад, что так получилось. Ведь я слышал много раз, что когда зрители обсуждают спектакль, они только и говорят про мышиного короля. Никто почему то, не говорит про Щелкунчика и Принца… А некоторые считают, что самое скучное в балете это па-де-де. Хотя я обожаю этот балет и сам считаю па-де-де самым красивым моментом спектакля. Но людям небалетным почему-то нравится именно Крысиный король.

— «Щелкунчик» — спектакль прежде-всего детский, и мышиные сцены дети обожают. Вот и скажи для детей, как Мышиный король: что нужно сделать, чтобы год Крысы прошел хорошо?

— Нужно верить в чудеса!

— Сам веришь?

— Конечно! И все сбывается!

— Ну не все, наверное?

— Нет, сбывается все, но просто иногда не совсем так, как ты хотел. Вот я мечтал о принце в «Щелкунчике», а получил Мышиного короля.

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

1 × один =