Накануне 70-летия Константин Райкин сделал признание насчет своей внешности

0 2

«Знаю, что я — лысый и маленький, но могу позволить себе то, что ни один высокий и синеглазый не позволит»

8 июля актеру, режиссеру и художественному руководителю театра «Сатирикон» исполнилось 70 лет. Он не стал подводить итоги, поскольку считает себя рабочей лошадью, а не глубоким пенсионером. Накануне юбилея он рассказал, почему его театр бездомный, и как научить подростков любить русскую литературу.   

Накануне 70-летия Константин Райкин сделал признание насчет своей внешности

фото: Геннадий Черкасов

— Я не юбилейный человек, не люблю пафоса момента. Надо делать дело, — говорит Константин Райкин. —  Я не испытываю гордости за свои дела и  продолжаю работать. Гордиться и быть довольным – это уже для глубокой пенсии. А пока на это просто нет времени. Я – рабочий человек и свою работу даже творчеством никогда не называю. Вы разговариваете с рабочей лошадью, а старый конь борозды не портит. В течение 32 лет  я руковожу театром «Сатирикон», который за это время стал таким, как я хотел.   Он стал  самым главным в моей жизни. Пять  лет назад мы выехали из своего здания, отдали его в строительство. Ремонт еще идет, и мы  до сих пор находимся  в бездомном состоянии. 

Всем известен анекдотический случай, когда молодой журналист поинтересовался, какое отчество у Константина Райкина. Накануне юбилея, Константин Аркадьевич вспомнил своего великого отца.

— Аркадий Райкин – уникальное явление, особая звезда на театральном небосклоне. Он был так своеобразен, так ни на кого не похож, что у него напрямую невозможно что-то перенять. Но диалог с отцом я веду всю жизнь. Он для меня значит очень многое. Он меня собой обучал, своим отношением к делу. Театр был для него образом жизни. Он  меня этим вдохновляет. Часто спрашиваю себя, чтобы отец сказал в той или иной ситуации. Я родом из нашей семьи. Очень правильно, когда человек растет рядом с  папой и мамой,  старшей сестрой. Мне в этом смысле очень повезло. С присущей мне скромностью должен сказать, что и они не ошиблись, выбирая себе сына. 

Константин Райкин подходит к работе утилитарно. Так, что иногда даже удивляли его субъективные высказывания о коллегах. Актерские заскоки для него  неприемлемы. Вот его правила жизни.

— Если актеру сложно отойти от роли, ему надо обратиться к психиатру. Это из области патологии. Хороший актер снимает с себя роль мгновенно, с большим удовольствием. Бывает, что актер шаманит, любит подыграть, что он такой  князь Мышкин, и в жизни страдает  эпилептическими припадками. Когда вижу, что студенты начинают так себя вести, я их быстро сбиваю. Я – профессионал. У нас замечательная здоровая профессия. Это ремесло. Чтобы будущий актер не терял рассудок, этому долго обучают. 

— Я никогда не играю в спектаклях, которые сам ставлю. Когда я актер, отдаюсь режиссеру и абсолютно послушен, делаю то, что он говорит. Актер не должен быть вровень с режиссером, даже если он худрук. Кто командир? Режиссер. Кто актер — любого звания? Подчиненный. Вне зависимости от возраста и регалий. Я- редкий случай соединения трех профессий:  худрук, ставлю спектакли, играю как актер. Еще он преподает. А в свободное от этого время ходит в театр. К разряду великих причисляет своих коллег – от Льва Додина до Егора Перегудова.  Он уверен в том, что у нас такая страна, где больше любят мертвых, чем живых. 

О чем сам мечтает?

— Какой я мечтатель? Я – делатель. Никогда не мечтал сыграть какую-то конкретную роль. Разве Гамлет лучше Ричарда III? Думаю, нет.  Все зависит от того, как поставить. Я сыграл роли гениально написанных мерзавцев, омерзительнее которых трудно найти. Гамлет – разве положительная роль? Тогда почему он так плохо себя ведет с мамой и Офелией? Я не мечтаю. Делаю то, что хочу.  Хотел сыграть Сирано — и сыграл. Кажется, Питер Брук сказал, что Гамлет – вершина, усеянная трупами актеров и режиссеров.  И мой труп там есть. 

Кино для него, хотя и замечательный вид искусства, но театр всегда был на первом месте. Нравится ли сам себе на экране? Совсем нет.

— Не думаю, что я — синеглазый высокий блондин. Знаю, что лысый и маленький, но могу позволить себе то, что ни один высокий и синеглазый не позволит. С кино у меня нет длительного творческого альянса. Работать в театре актеру интереснее. Театр  с самого начала стал единственным,  главным моим делом…   Боязни зрителя у меня не было, хотя выход на сцену – это волевой акт, определенный поступок.  У каждой профессии – свое мужество. Если летчика-испытателя поставить в ситуацию срочного ввода в спектакль, то он может не выжить. Я люблю играть на сцене. Есть особый страх, когда выходишь один на один с огромным залом: микрофон, осветительные приборы, шесть тысяч человек и ты. И  ты должен быть одухотворен и мобилизован всеми фибрами своей души, нервами и клетками. 

Жена и дочь Константина Аркадьевича – актрисы. Вносит ли это дополнительные нюансы в совместную работу и во взаимоотношения? Оказывается, нет.  

— Моя дочь — хорошая актриса. И мне она нужна как актриса. Родственные узы в такие моменты уходят на второй план. Я так же с женой работаю.  Может быть, я отношусь к ним гораздо строже,  чем к другим. Зная их  возможности, пытаюсь максимально их проявить. 

И напоследок юбиляр рассказал о литературе в своей жизни:

— Я бы рекомендовал нашим подросткам почитать великую русскую классику XIX века  отдельно от школы. Сомневаюсь, что там это правильно преподают. Я вижу много кондовых способов преподавать русскую литературу, вижу это по  студентам, которые не приучены читать. Я бы ребят из старших классов заинтересовал  нашими писателями, чтобы они поняли, что Достоевский,  Толстой и Чехов не про какую-то старинную жизнь, а про них. А у нас это преподается без духовного вклада. Я в последнее время прочел все книги Евгения Водолазкина, хотел бы с ним познакомиться. Меня впечатляют его произведения. Артист нашего театра Сергей Сотников ставит у нас на Малой сцене  спектакль  «Близкие друзья» по его военной прозе.  

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

восемнадцать − два =