Почему всемирный день танца отмечают 29 апреля

0 1

Заговор по спасению королевы

29 апреля во всем мире отмечается Международный День танца. По традиции, в этот день какому-либо известному представителю хореографии предлагается обратиться к мировой общественности с собственным посланием. И именно к этому дню приурочивают вручение самых престижных балетных премий и призов, таких, например, как приз Бенуа де ла Данс, часто называемый ещё балетным Оскаром. Балетный Бенуа и был основан именно в этот день в 1991 году и теперь ежегодно вручается на Исторической сцене Большого театра самым признанным танцовщикам, хореографам, художникам, оформляющим спектакли, и композиторам, пишущим к ним музыку. Должны были его вручать и в этом году, но из-за событий, связанных с пандемией COVID-19, его перенесли на следующий. Так же как и другой балетный приз, тоже часто вручаемый в этот день – «Душа танца». Но почему же именно в этот день происходят все важные балетные события года? И почему вообще этот день был объявлен Организацией Объединенных Наций (ООН) Всемирным Днем танца? Попытаемся разобраться…

Почему всемирный день танца отмечают 29 апреля

фото: pixabay.com

Сама дата была предложена знаменитым педагогом и хореографом Петром Гусевым в память о родившемся в этот день французском балетмейстере, теоретике и реформаторе балета Жан-Жорже Новерре (1727—1810), вошедшем в историю как «отец современного балета».

Человек-эпоха снимает маску

Что же такого великого сделал Новерр для танца, что его имя, единственное, в общем-то, из немногих имен в истории балета, так чтут потомки? А День его рождения объявляют Днем Танца? Даже эпоху, в которую жил Новерр в балетной истории так и назовут – эпоха Новерра… Всё очень просто: он этот танец реформировал. Причем реформировал не просто танец, но и всё связанное с ним. Потому что, какое важное событие нам не придется вспомнить в истории танца, почти все они окажутся связанными с реформами Новерра. Даже право танца на независимость от других театральных видов искусства тоже связано с ним. Ведь балетное представление до Новерра часто входило в состав какого-нибудь оперного или драматического спектакля и просто было одним из его актов. Новерр же такое подчиненное положение балета переменил самым решительным образом.

Другие нововведения, вошедшие в практику театрального дела с середины XVIII века, тоже связаны с ним. Например, декорации. В XVII и XVIII веках театральная сцена напоминала собой роскошную, замысловатую картину, где в богатой раме портала были заключены парки, дворцы, площади городов. Чего только не придумывали художники, чтобы привлечь публику. И как только балет выделился в независимый вид искусства с подобным «украшательством», особенно в спектаклях самого Новерра, было покончено. Художественное оформление должно было точно отражать эпоху и место действия спектакля и освобождать место для танца.

Или театральный грим… До Новерра танцовщики, как известно, носили театральные маски. Их носил и сам Король-Солнце Людовик XIV, когда танцевал в поставленных на него балетах, и профессиональные танцовщики вплоть до середины XVIII века. И именно Новерр решительно потребовал отказаться от них в своих спектаклях, утверждая, что «лицо – зеркало души», и чтобы его выражение легче было рассмотреть сидящим в зале, в театре стали применять грим. Считают, что первым из балетных актеров отказавшемся от маски, был Вестрис-отец: его появление на сцене с незакрытым лицом «едва не произвело суматоху в партере» Парижской оперы.

Свои мысли этот реформатор балета сформулировал в специальной книге, которая до сих пор является катехизисом балетных танцовщиков, а в балетных училищах будущие артисты балета её тщательно изучают и конспектируют. В 1760 году, в Лионе и Штутгарте, эта книга впервые вышла в свет под названием «Письма о танце и балетах» («Lettres sur la danse et les ballets»). Фактически совершивший революцию в балетном театре, этот труд принес Новерру европейскую известность. В ней реформатор балетного искусства попытался осмыслить весь предыдущий балетный опыт. Главным выразительным средством балетов Новерра стала пантомима, она подчинялась танцам, которые к тому же должны заключать в себе драматическую мысль. В «Письмах о танце и балете» он разрабатывал теоретические задачи пантомимы, ввел новый балетный термин pas d’action, то есть «действенный балет».

Эта большая теоретическая работа впоследствии выдержала множество переизданий и была переведена на все основные европейские языки. А в 1803—1804 гг. этот труд вышел в 4 томах и в Петербурге под названием «Письма о танце» — книга была издана в России благодаря ученику Новерра — Шарлю Ле Пику, приглашенному в Петербург в 1787 в качестве первого танцора, а затем и хореографа. С тех пор в России книга переиздаётся вплоть до настоящего времени.

Театральное побоище в Лондоне

Итак, 29 апреля 1727 года, то есть почти три столетия тому назад, неподалеку от Парижа родился Жан-Жорж Новерр. Биография его не совсем обычна для танцовщика и хореографа того времени, потому что происходил он совсем не из актерской семьи, и, соответственно, профессия танцовщика перешла к нему не по наследству, что сплошь и рядом встречалось в те времена. Его отец Жан-Люис Новерр, уроженец Лозанны, был адъютантом в армии воинственного шведского короля Карла XII, того самого, что проиграл Петру I битву под Полтавой. Так что мальчика ожидала прекрасная военная карьера, если бы он не предпочел воинской службе занятия театром и танцами. А такое поведение отпрыска хорошей фамилии далеко выходило за границы общепринятых норм жизни середины XVIII века.

Учился Новерр у знаменитых учителей: Жана-Дени и Луи Дюпре, а также уже у престарелого тогда танцмейстера Марселя. Дюпре и предложил 16-летнему ученику его первый ангажемент в качестве танцовщика в театре Комической оперы, потому что в Парижскую – главный балетный театр во всем мире — в то время он попасть не сумел. После Парижа были Берлин, Марсель, где Новерр был партнером знаменитой балерины Камарго, вошедшей в анналы истории тем, что была первой из танцовщиц укоротившей подол своей балетной юбки по самую икру, выставив на обозрение красивейшие ножки. Ими танцовщица выделывала антраша и кабриоли, которые до неё под силу было исполнить только мужчинам-виртуозам. Не забудем, что хозяином сцены вплоть до конца XVIII века в балете, да и вообще в театре, оставался все-таки актер или танцовщик. В 1751-1752 годах Новерр сам возглавил в марсельском театре труппу танцовщиков, куда вошла и его жена, урожденная Мари-Луиза Совер, вскоре, правда, оставившая танцевальное поприще ради амплуа комедийной актрисы.

Неоднократные попытки попасть в первый театр Франции – Королевскую академию музыки или Большую Парижскую оперу (так она будет называться позже), по-прежнему были безуспешны. Но в 1754 году 27-летний хореограф показал парижанам свой балет «Китайский праздник», собственно, и сделавший ему имя. «Китайский праздник» принес Новерру такую известность, что балетом заинтересовались даже в Англии. Величайший трагический актер XVIII столетия Дэвид Гаррик в 1754 году пригласил Новерра поставить этот балет в театре Друри Лейн. Новерр поехал ставить спектакль в Лондон, не совсем, правда, рассчитав политическую ситуацию, сложившуюся к тому времени — вот-вот готова была начаться Семилетняя Война между Англией и Францией.

Видимо предвидя антифранцузские настроения публики, воцарившиеся перед началом войны в английском обществе, Гаррик сделал ловкий ход: добился присутствия на премьере короля Георга II и оповестил публику о том, что Новерр, в общем-то, никакой не француз, а уроженец Швейцарии, его жена немка, а из 60 человек актеров, что участвуют в балете, 40 — англичане. Первый раз это сработало, и несмотря на то, что премьера прошла в напряженной атмосфере и закончилась возгласами протеста, спектакль поддержала знать. Но уже на втором показе спектакля в Друри Лейн разразилась настоящая баталия. Прямо во время действия в зале вспыхнула драка, и в ход пошли шпаги. Вооруженные вельможи всё-таки сумели остановить погром, одолев противников и нанеся им немало увечий. Однако на четвертом представлении, когда бомонд отправился на открытие сезона итальянской оперы, ослепленная ненавистью ко всему французскому галерка крушила люстры и зеркала, бросала в партер скамейки. Балет пришлось отменить.

Но упрямый Новерр не спешил покидать Англию. Ведь общение с Гарриком заставило хореографа во многом пересмотреть свои взгляды на балет. По словам выдающегося балетного исследователя В.М. Красовской «Гаррик заново открыл англичанам Шекспира, переработав, правда, его пьесы в условных правилах собственной эпохи. Творчество Гаррика стало вершиной, к которой с тех пор устремился Новерр, порой пренебрегая ограничениями собственного искусства. Повлияли на него беседы с Гарриком о целях и задачах современного театра». Гаррик тоже ценил Новерра и на закате собственной сценической деятельности в письме к другу сожалел, что вынужден «говорить о Новерре простой и скучной прозой» и называл его «фантастичнейшим из плясунов и великим Гением».

Публика плачет, а в сценах убийства детей падает в обморок

В 1757 году Новерр вернулся во Францию и возглавил балетную труппу в Лионе, который тогда был одним из передовых музыкальных и хореографических центров Франции. Парижская опера хранила традиции и сопротивлялась новым веяниям – ну а в провинции были возможны эксперименты. Там и родились первые новаторские «действенные балеты» Новерра, в которых он совершенно отказался от тяжеловесных костюмов, разрабатывал драматургическую основу спектаклей, «и даже покусился на симметричность кордебалетных танцев, ведущую происхождение от придворных балов Людовика XIV».

Почему всемирный день танца отмечают 29 апреля

Жан-Жорж Новерр

Конечно, как и всякий хореограф, Новерр мечтал поставить свои балеты в Парижской опере – Королевской академии музыки. Но цитадель традиционализма не желала видеть в своих стенах талантливого, полного дерзких реформаторских идей хореографа. Для того чтобы реализовать свои замыслы, воплотить теории в практику и показать Европе, по какому пути следует двигаться, Новерр уезжает в Штутгарт и работает там семь лет.

В Штутгарте герцог Карл II Вюртембергский, большой знаток и любитель театра, создал для служителей искусств свободную творческую обстановку, что привлекло к нему много талантливых музыкантов, артистов, художников. В 1763 году ко дню рождения герцога Новерр поставил балет на музыку Ж.Родольфа «Медея и Ясон», где воплотил свои основные балетные реформы. Спектакль шел всего около получаса и состоял из трех частей. В предреволюционные годы в литературе и театре в большую моду вошли сюжеты с кровавыми убийствами и всяческими ужасами. Поэтому выбор древнегреческого мифа, к которому обратился Новерр, был далеко не случаен.

Страстный и динамичный спектакль произвёл такое впечатление, что публика плакала. А в особо трагические моменты — в сценах убийства Медеей своих детей, впечатлительные зрительницы просто падали в обморок. Медею играла Нэнси Левье, а в роли Ясона выступил премьер Парижской оперы, самый знаменитый артист того времени, «Бог танца» (скромный человек, так называл себя поначалу он сам, а вслед за ним и его современники) XVIII века Гаэтано Вестрис. Вслед за ним многие артисты Парижской оперы, такие как Жан Доберваль, приезжали в Штутгарт, чтобы танцевать в постановках Новерра.

Совершив в хореографии революцию, «Медея и Ясон» стал самым ярким и знаменитым балетом десятилетия и имел такой большой успех, что в Европе началось постепенное освоение реформ Новерра. Иметь его в репертуаре стремились все уважающие себя театры от мала до велика. Шел балет и в России, где любили выписывать из-за границы все самое модное и передовое. На петербургской сцене в 1789 году его показал ученик Новерра, участник первой премьер Шарль Ле Пик. Балет был настолько популярен, что в постановочной версии Джузеппе Соломони в 1790-х годах, его танцевали крепостные актеры богатейшего графа Шереметьева.

К 1764 году Новерр руководил труппой в Штутгарте из пятнадцати солистов и кордебалетом из двадцати трех мужчин и двадцать одной женщины. Теперь уже европейская знаменитость, он по- прежнему ждал приглашения из Парижской оперы, которая по-прежнему хореографа игнорировала. Так и не дождавшись контракта с Парижем, балетмейстер переезжает в Вену, где подписал ангажемент в качестве хореографа двух венских театров и учителя танцев в императорской семье, где его ученицей стала юная принцесса династии Габсбургов Мария-Антуанетта, будущая королева Франции. Музыке принцессу обучал Кристоф Глюк. Он включал в свои оперы балетные дивертисменты, которые нередко ставил Новерр. А вот маленькая принцесса, став королевой Франции, исполнит давнюю мечту Новерра, получить заветное место главного балетмейстера Парижской оперы.

Интриганы Парижской оперы заставляют Новерра покинуть Париж

И вот ранней осенью 1776 года в Париже поползли слухи: Новерр ангажирован в Королевскую академию музыки. Журнал «Секретные мемуары» 14 августа объявил, что театр скоро получит «подкрепление, которое может оказаться весьма полезным, в лице знаменитого Новерра. Он ехал в Париж прославленным и уже маститым хореографом. Ему было около пятидесяти, он полон энергии и рассчитывал завоевать город, который так долго не признавал его заслуг. Но триумф оказался коротким. Аристократы и артисты, которым они покровительствовали, сразу же начали войну против него.

Газеты злословили по поводу его назначения: «… для него выстроили золотой мост, чтобы убедить покинуть Вену. Ему согласились дать 20 тысяч ливров жалованья, а это, без сомнения, чересчур много». По рукам ходило письмо матери Гарделя, танцовщика Парижской оперы, тоже претендовавшего на заветную должность, в котором та возмущалась: «сын, добившийся известности и похвал своему таланту за те 19 лет, которые он провел в опере, должен уступить место иностранцу, двадцать раз тщетно пытавшемуся навязать себя Опере… У маленького Новерра через чур много честолюбия и самодовольства»

Показанная вскоре премьера пятиактного балета по трагедии Карнеля «Горации и Куриации» провалилась. Артисты отказывались участвовать в спектакле. Журналисты смеялись в рецензиях, что его балеты не понять без книжечки с либретто, что публика разочарована и хочет вместо его героических сюжетов привычные лирические и пасторальные. Дирекция отказывала ему в деньгах на постановки, артисты выдвигали всё новые и новые условия своего сотрудничества с балетмейстером. С 1778 года Новерр в Королевской академии музыки ставил только танцы в операх. И хотя успех имели одноактный балет «Безделушки» на музыку В.А. Моцарта и возобновленный «Медея и Ясон», интриги вокруг Новерра фактически загнали его в угол. Продержавшись 5 лет в 1781 году униженный, непонятый и оскорбленный Новерр, в обмен на обещанную ему большую пожизненную пенсию, вынужден был уйти. Он покинул Париж.

«Я покинул родину с решением никогда больше не применять здесь своих способностей» — писал хореограф. Он уехал в Англию. Сезон открылся 17 ноября 1781 года новым балетом мастера «Вновь соединившиеся влюбленные». Были также и возобновленные постановки. Критики и здесь превозносили «силу гения» Новерра, его «высокий вкус» и способность соединять в себе «качества поэта, художника и актера». К довершению успехов лондонского сезона англичане издали переводы «Писем о танце». А дальше Новерр заболел. И только весной 1887 года возобновил свою деятельность. Осенью он привез в Англию отборную труппу, куда входил молодой Шарль Дидло. Много лет спустя ему предстояло стать основателем русской балетной школы.

Заговор по спасению Марии-Антуанетты

Наступал 1789 год – Франция стояла на пороге революции, и после пожара лондонского Королевского театра, где проходили выступления, хореограф возвращается на родину. Он поселился в провинциальном городке Триеле, где прожил три года. В 1792-ом, когда к власти приходят якобинцы, над головой шестидесятипятилетнего Новерра нависла угроза. Опасаясь преследований, Новерр спешно отбывает в Англию с группой танцовщиков. Ходят легенды, что прежде чем покинуть страну, Новерр участвует в заговоре, и делает попытку спасти свою королеву, ту, что назначила его на должность главного балетмейстера Парижской оперы… В одной из своих книг, посвященных истории балета, исследовательница Ирина Дешкова пишет: «Из-за границы через него тайно передают крупную сумму денег для подкупа тюремщиков. Однако после нескольких предыдущих попыток освободить Марию-Антуанетту, закончившихся неудачей, новых смельчаков не нашлось». Королева взошла на эшафот. И хотя бежавшего в Англию Новерра «известили о том, что ему выписали республиканский паспорт, о том, что Франция не считает его беженцем, и о том даже, что новые власти собираются возместить понесённые им убытки, памятуя о его величайших заслугах перед отечеством, Новерр остался верен себе. Словно в ответ на это, он ставит в Лондоне хореографическую миниатюру на музыку английского гимна, начинающегося словами: «Боже, храни короля»…

Вернувшись во Францию, Новерр столкнулся с обманом: посулы и обещания новых властей оказались фарсом, Петр нсию ему перестали выплачивать, поставив в вину «связи с деятелями старого режима», да и фонды Парижской оперы во время революции оскудели. Найти работу не удавалось. Лишь в 1800 году Новерр добивается вспомоществования и уезжает с женой в городок Сен-Жермен ан Ле, изредка все же навещая Париж и наведываясь в Оперу. «Он заглядывает на репетиции, где дает советы молодым исполнителям, сетуя, что не воспитывают больше танцовщиков, отчего их количество превосходят танцовщицы. Его огорчает мертвящая монотонность, украдкой проникающая в спектакли Оперы, и, сверх всего, то, как Вестрис-младший забывает все принципы, тратя талант на пируэты». 19 0ктября 1810 года Новерр умер.

Что еще вспоминали о Новерре его современники, естественно, не догадывавшиеся о том, что с его именем в будущем навсегда свяжут всемирный День Танца? Современники говорили о его строптивом и властном характере, что (как теперь становится ясно) для балетмейстеров XVIII века и более поздних времен, никакое не исключение, а скорее правило. Новерр всю свою творческую жизнь был требователен и суров к артистам. Майкл Келли, директор лондонского Королевского театра в бытность там Новерра, вспоминает о нем, «как об отчаянном скандалисте, который случалось, так рвал и метал за кулисами, что, право, мог сойти за сбежавшего из-под надзора помешанного». Но все это издержки творческого процесса в любые времена. Главное, неуемное трудолюбие хореографа, его творческое горение и требовательность в творчестве не только к артистам, но и к самому себе. Этим Новерр тоже в высшей степени обладал, иначе не сумел бы сделать для балетного искусства всё то, что он на самом деле смог для него сделать!

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

двенадцать − пять =